Неточные совпадения
«Не влюблена ль она?» — «В кого же?
Буянов сватался: отказ.
Ивану Петушкову — тоже.
Гусар Пыхтин
гостил у нас;
Уж как он Танею прельщался,
Как мелким бесом рассыпался!
Я думала: пойдет авось;
Куда! и снова дело врозь». —
«Что ж, матушка? за чем же стало?
В Москву, на ярманку невест!
Там, слышно,
много праздных мест» —
«Ох, мой отец! доходу мало». —
«Довольно для одной зимы,
Не то уж дам хоть я взаймы».
Ноздрев повел своих
гостей полем, которое во
многих местах состояло из кочек.
Впрочем, ради дочери прощалось
многое отцу, и мир у них держался до тех пор, покуда не приехали
гостить к генералу родственницы, графиня Болдырева и княжна Юзякина: одна — вдова, другая — старая девка, обе фрейлины прежних времен, обе болтуньи, обе сплетницы, не весьма обворожительные любезностью своей, но, однако же, имевшие значительные связи в Петербурге, и перед которыми генерал немножко даже подличал.
Но
гость уже так ему понравился, так они сошлись во
многом насчет успехов просвещенья и наук, — как отказать?
Заговорил о превратностях судьбы; уподобил жизнь свою судну посреди морей, гонимому отовсюду ветрами; упомянул о том, что должен был переменить
много мест и должностей, что
много потерпел за правду, что даже самая жизнь его была не раз в опасности со стороны врагов, и
много еще рассказал он такого, из чего Тентетников мог видеть, что
гость его был скорее практический человек.
Пили чай;
гостей было
много; разговор был общий.
И
много говорила Анисья, так что Илья Ильич замахал рукой. Захар попробовал было на другой день попроситься в старый дом, в Гороховую, в
гости сходить, так Обломов таких
гостей задал ему, что он насилу ноги унес.
Многие из
гостей. Скажите пожалуйста!
Гостей с поздравлениями приезжало так
много в этот день, что на дворе, около подъезда, целое утро не переставало стоять по нескольку экипажей.
В Левинском, давно пустынном доме теперь было так
много народа, что почти все комнаты были заняты, и почти каждый день старой княгине приходилось, садясь зa стол, пересчитывать всех и отсаживать тринадцатого внука или внучку за особенный столик. И для Кити, старательно занимавшейся хозяйством, было не мало хлопот о приобретении кур, индюшек, уток, которых при летних аппетитах
гостей и детей выходило очень
много.
Анна без
гостей всё так же занималась собою и очень
много занималась чтением — и романов и серьезных книг, какие были в моде.
Васенька Весловский, ее муж и даже Свияжский и
много людей, которых она знала, никогда не думали об этом и верили на слово тому, что всякий порядочный хозяин желает дать почувствовать своим
гостям, именно, что всё, что так хорошо у него устроено, не стоило ему, хозяину, никакого труда, а сделалось само собой.
Дичи у него в поместье водится
много, дом построен по плану французского архитектора, люди одеты по-английски, обеды задает он отличные, принимает
гостей ласково, а все-таки неохотно к нему едешь.
На другой день, 5-го января, рано утром, приехали переводчики спросить о числе
гостей, и когда сказали, что будет немного, они просили пригласить побольше, по крайней мере хоть всех старших офицеров. Они сказали, что настоящий, торжественный прием назначен именно в этот день и что будет большой обед. Как нейти на большой обед?
Многие, кто не хотел ехать, поехали.
С ранним утром приехал какой-то
гость, статный собою, в красном жупане, и осведомляется о пане Даниле; слышит все, утирает рукавом заплаканные очи и пожимает плечами. Он-де воевал вместе с покойным Бурульбашем; вместе рубились они с крымцами и турками; ждал ли он, чтобы такой конец был пана Данила. Рассказывает еще
гость о
многом другом и хочет видеть пани Катерину.
Наехало
много людей к есаулу в
гости.
Стали
гости расходиться, но мало побрело восвояси:
много осталось ночевать у есаула на широком дворе; а еще больше козачества заснуло само, непрошеное, под лавками, на полу, возле коня, близ хлева; где пошатнулась с хмеля козацкая голова, там и лежит и храпит на весь Киев.
Прежде, когда мы военными были, к нам
много приходило таких
гостей.
— Чесо ради пришел еси? Чесо просиши? Како веруеши? — прокричал отец Ферапонт, юродствуя. — Притек здешних ваших
гостей изгонять, чертей поганых. Смотрю,
много ль их без меня накопили. Веником их березовым выметать хочу.
— Веселимся, — продолжает сухенький старичок, — пьем вино новое, вино радости новой, великой; видишь, сколько
гостей? Вот и жених и невеста, вот и премудрый архитриклин, вино новое пробует. Чего дивишься на меня? Я луковку подал, вот и я здесь. И
многие здесь только по луковке подали, по одной только маленькой луковке… Что наши дела? И ты, тихий, и ты, кроткий мой мальчик, и ты сегодня луковку сумел подать алчущей. Начинай, милый, начинай, кроткий, дело свое!.. А видишь ли солнце наше, видишь ли ты его?
— Простите, — сказал вдруг игумен. — Было сказано издревле: «И начат глаголати на мя
многая некая, даже и до скверных некиих вещей. Аз же вся слышав, глаголах в себе: се врачество Иисусово есть и послал исцелити тщеславную душу мою». А потому и мы благодарим вас с покорностью,
гость драгоценный!
Алеша припомнил потом, как в числе теснившихся к старцу и около кельи его иноков мелькала
много раз пред ним шныряющая везде по всем кучкам фигурка любопытного обдорского
гостя, ко всему прислушивающегося и всех вопрошающего.
Она принимала
гостей, ходила между ними, потчевала, но Райский видел, что она, после визита к Вере, была уже не в себе. Она почти не владела собой, отказывалась от
многих блюд, не обернулась, когда Петрушка уронил и разбил тарелки; останавливалась среди разговора на полуслове, пораженная задумчивостью.
— Что? — повторила она, — молод ты, чтоб знать бабушкины проступки. Уж так и быть, изволь, скажу: тогда откупа пошли, а я вздумала велеть пиво варить для людей, водку гнали дома, не
много, для
гостей и для дворни, а все же запрещено было; мостов не чинила… От меня взятки-то гладки, он и озлобился, видишь! Уж коли кто несчастлив, так, значит, поделом. Проси скорее прощения, а то пропадешь, пойдет все хуже… и…
Чай он пил с ромом, за ужином опять пил мадеру, и когда все
гости ушли домой, а Вера с Марфенькой по своим комнатам, Опенкин все еще томил Бережкову рассказами о прежнем житье-бытье в городе, о
многих стариках, которых все забыли, кроме его, о разных событиях доброго старого времени, наконец, о своих домашних несчастиях, и все прихлебывал холодный чай с ромом или просил рюмочку мадеры.
Тушин
многое скрадывал, совестясь «докучать»
гостю своими делами, и спешил показать ему, как артисту, лес, гордясь им, как любимым делом.
Полины Карповны не было. Она сказалась больною, прислала Марфеньке цветы и деревья с зеленью. Райский заходил к ней утром сам, чтобы как-нибудь объяснить вчерашнюю свою сцену с ней и узнать, не заметила ли она чего-нибудь. Но она встретила его с худо скрываемым, под видом обидчивости, восторгом, хотя он прямо сказал ей, что обедал накануне не дома, в
гостях — там
много пили — и он выпил лишнюю рюмку — и вот «до чего дошел»!
Хотя их компании были дружны, хотя часто одна компания принимала у себя в
гостях другую, хотя часто они соединялись для поездок за город, но все-таки мысль о солидарности счетов двух разных предприятий была мысль новая, которую надобно было долго и
много разъяснять.
— «Да везде, где тепло и хорошо, — говорит старшая сестра: — на лето, когда здесь
много работы и хорошо, приезжает сюда множество всяких
гостей с юга; мы были в доме, где вся компания из одних вас; но множество домов построено для
гостей, в других и разноплеменные
гости и хозяева поселяются вместе, кому как нравится, такую компанию и выбирает.
Я вскочил с постели, вышиб ногами и плечами обе рамы окна и выкинулся на двор, в сугроб снега. В тот вечер у матери были
гости, никто не слыхал, как я бил стекла и ломал рамы, мне пришлось пролежать в снегу довольно долго. Я ничего не сломал себе, только вывихнул руку из плеча да сильно изрезался стеклами, но у меня отнялись ноги, и месяца три я лежал, совершенно не владея ими; лежал и слушал, как всё более шумно живет дом, как часто там, внизу, хлопают двери, как
много ходит людей.
Большинство
гостей состояло даже, несмотря на внушающую наружность, из довольно пустых людей, которые, впрочем, и сами не знали, в самодовольстве своем, что
многое в них хорошее — одна выделка, в которой притом они не виноваты, ибо она досталась им бессознательно и по наследству.
Князь, между прочим, слишком интересовался новым своим
гостем, сопровождавшим генерала; он ясно угадал в нем Евгения Павловича Радомского, о котором уже
много слышал и не раз думал.
— Что же, нам не жаль… — уклончиво отвечал отец Макар, отнесшийся к
гостю довольно подозрительно. — Чем бог послал, тем и рады. У бога всего
много.
Изо
многих городов
гостей наехало, люди все богатые, первостатейные, пирам конца не было.
— Ах, Марья Ивановна!.. Зачем же так мало? — вскликнула Дуня, сердечно ласкаясь к ней. —
Много ли это две недели? Вы бы месяца три
погостили, а то и побольше…
— Милости просим,
гость дорогой, мало жданный, да
много желанный! Пожалуйте нашей хлеб-соли откушать, — низко кланяясь, сказала Феклистова хозяйка.
У Лещовых
гостей было
много, но Дуня никого даже не заметила, но, бывши с отцом в Петров день на старом своем пепелище, в обители матушки Манефы, казанского купчика Петра Степаныча Самоквасова маленько заприметила.
Много Феклист за
гостем ухаживал,
много его потчевал, но не принял приветно и ласково речей его Петр Степаныч…
Сели за стол. Никитину строго-настрого приказано было состряпать такой обед, какой только у исправника в его именины он готовит. И Никитин в грязь лицом себя не ударил. Воздáл Петр Степаныч честь стряпне его. Куриный взварец, подовые пироги, солонина под хреном и сметаной, печеная репа со сливочным маслом, жареные рябчики и какой-то вкусный сладкий пирог с голодухи очень понравились Самоквасову. И
много тем довольны остались Феклист с хозяюшкой и сам Никитин, получивший от
гостя рублевку.
Гости от хозяев не отставали, и они одни пошли на других, сталась боевая свалка и
многое пролитие крови.
А не сахарные яства поставлю перед тобой, не медвяное питье я налью тебе — поставлю пред тобой учеников моих!» И по сем «верховный
гость» со своим сыном возлюбленным не дни, не часы, а
многие недели за одним столом беседу вели про спасение верных-праведных.
— А ту девицу, что
гостит у нас, — сказала Варвара Петровна. — С Волги, купеческая дочь, молоденькая, еще двадцати годов не будет, а уж во
многом искусилась, знает даже кой-что и про «тайну сокровенную».
— Куда мне с вами, батюшка! — повысив голос, сказала Аграфена Ивановна. — Мне ль, убогой, таких
гостей принимать?.. И подумать нельзя! И не приборно-то у меня и голодно. Поезжайте дальше по селу, родимые, —
много там хороших домов и богатых, в каждый вас с великим удовольствием пустят, а не то на площади, супротив церкви, постоялый двор. Туда въезжайте — хороший постоялый двор, чистый, просторный, и там во всем будет вам уваженье. А с меня, сироты, чего взять? С корочки на корочку, любезный, перебиваемся.
— Это еще что! погодите, что в Раисин день будет! Стол-то тогда в большой зале накроют, да и там не все господа разместятся, в гостиную
многие перейдут. Двух поваров из города позовем, да кухарка наша будет помогать. Барыня-то и не садятся за стол, а все ходят,
гостей угощают. Так разве чего-нибудь промеж разговоров покушают.
Но хозяйка дома и обе экономки всячески балуют Пашу и поощряют ее безумную слабость, потому что благодаря ей Паша идет нарасхват и зарабатывает вчетверо, впятеро больше любой из остальных девушек, — зарабатывает так
много, что в бойкие праздничные дни ее вовсе не выводят к
гостям «посерее» или отказывают им под предлогом Пашиной болезни, потому что постоянные хорошие
гости обижаются, если им говорят, что их знакомая девушка занята с другим.
Такая навязчивость входила в круг их негласных обязанностей. Между девушками существовало даже какое-то вздорное, детское, странное соревнование в умении «высадить
гостя из денег», — странное потому, что они не получали от этого никакого барыша, кроме разве некоторого благоволения экономки или одобрительного слова хозяйки. Но в их мелочной, однообразной, привычно-праздной жизни было вообще
много полуребяческой, полуистерической игры.
А таких постоянных
гостей у Паши пропасть;
многие совершенно искренно, хотя и по-скотски, влюблены в нее, и даже не так давно двое почти одновременно звали ее на содержание: грузин — приказчик из магазина кахетинских вин — и какой-то железнодорожный агент, очень гордый и очень бедный дворянин высокого роста, с махровыми манжетами, с глазом, замененным черным кружком на резинке.
— Так как же ты,
гость дорогой, в Неметчину-то ездил?..
Много, чай, поди, было с тобой всяких приключеньев? — говорил Патап Максимыч Василью Борисычу. А тот сидел во образе смирения, учащал воздыхания, имел голову наклонну, сердце покорно, очи долу обращены.
— Знатные
гости на празднике будут, надо, чтоб все по-хорошему было: Смолокуров Марко Данилыч с Дунюшкой приедет, Патап Максимыч обещался, Самоквасов племянник здесь… Опять же матери со всех обителей наедут — согласные и несогласные… Угощенье тут первое дело, надо, чтоб видели все наше строительство, все бы хозяйственность нашу ценили… Варенцов
много ли?
— Знаем, как они у вас у родных-то
гостят!.. — опять усмехнулся Патап Максимыч и, отложив другую пачку, спросил сестру: —
Много ль обителей по другим скитам?